Нет ничего удивительного в том, что в первые годы обретения Беларусью независимости, в массовом сознании Дзяды ассоциировались прежде всего как вызов существующей власти, а традиционное шествие в Куропаты воспринималось настоящей акцией протеста, случалось, что и жестоко подавляемой. Но с каждым годом этот осенний праздник все больше входит в свое естественное ритуальное русло, никому не угрожая и только сплачивая народ в единое целое. Как мне кажется, даже власть это поняла, без особых проблем разрешив и в этом году шествие из центра Минска до печально известного урочища Куропаты, которое состоится сегодня. Попутно хочу заметить, что 2007 год белорусским демократическим сообществом был объявлен Годом памяти жертв политических репрессий в связи с тем, что именно 70 лет назад сталинские издевательства над людьми достигли своей кульминации. Но вообще на Дзяды поминаются все предки, и далекие, и самые близкие, и не в последнюю очередь исторические личности, особенно те, которые погибли с оружием в руках в борьбе за независимость и свободу Беларуси.
Не случайно, наверное, вместе с Дзядамi вот уже тринадатый год подряд патриоты Беларуси отмечают еще одно событие - День памяти повстанцев 1863 года.
Обычно, торжества проходят в небольшом местечке Свислочь, Гродненской области – на малой родине братьев Кастуся и Виктора Калиновских, навсегда вошедших в белорусскую историю. Это единственный населенный пункт в Беларуси, где установлен памятник Кастусю Калиновскому, а на местном кладбище похоронен его старший брат.
В это трудно поверить, но в день казни, которая состоялась 22 марта 1864 года в Вильне на Лукишской площади, Кастусю Калиновскому было всего 26 лет! По современным меркам возраст почти юношеский, но это не помешало ему стать настоящим вождем крестьянского восстания в Беларуси и Литве. Это был выдающийся революционер - талантливый пропагандист, волевой организатор, искусный конспиратор, самый убежденный и последовательный среди всех руководителей восстания сторонник крестьянской революции. В короткой статье невозможно рассказать о деятельности Калиновского хотя бы за два последних года до гибели, но даже основные моменты его борьбы впечатляют. Вернувшись в 1861 году в Беларусь после окончание юридического факультета Петербургского университета, он создает многочисленные кружки в Гродненской и Виленской губерниях, по существу тайную революционную организацию, и всего через год становится главой Комитета движения. В 1862-63 годах он издает на латинице и распространяет первую нелегальную газету на белорусском языке «Мужыцкая праўда». А 10-го января 1863 г., когда восстание началось, Калиновский практически возглавил повстанческое правительство в Вильне.
В освободительном движении Калиновский принадлежал к революционно-демократическому крылу, сторонники которого назывались «красными». Конечной целью «красных» была независимость Беларуси и Литвы с передачей земли крестьянам и установлением в обществе более справедливых отношений. Но была и другая часть повстанцев – «белые», представляющая интересы в первую очередь крупных землевладельцев. Радикальной революции снизу «белые» не хотели и боялись, надеясь в основном на помощь, как теперь принято говорить, Запада. Однако со своей помощью европейцы как всегда не спешили, но «белые» тем не менее в результате переворота сумели отстранить Калиновского от власти и перевести его в Гродно на должность повстанческого комиссара. Когда через четыре месяца, после нескольких крупных поражений повстанцев, «красных» снова вернули к управлению, было уже поздно. К осени 1863 года восстание было подавлено, хотя России для этого и понадобился «ограниченный воинский контингент» численностью более 160 тысяч солдат регулярной армии. Некоторое время Кастусь Калиновский оставался на свободе, пытаясь накопить силы и возобновить борьбу следующей весной, но предатель его выдал, после чего последовал арест и публичная казнь в Вильне через повешение.
Впрочем, Калиновский легко мог избежать ареста, ему не составляло труда перейти границу и скрыться в эмиграции, как это сделали многие повстанцы, но он считал для себя невозможным покинуть поле боя даже после поражения. О силе характера Калиновского свидетельствует уже то, что он считал своим моральным долгом, рискуя жизнью приходить на казни своих товарищей, чтобы они, увидя его лицо перед эшафотом смогли как-то укрепиться духом. После ареста Калиновский категорически отказался говорить что-либо о соратниках по борьбе. Незадолго до казни он смог передать на волю свое прощальное письмо белорусскому крестьянству: «Браты мои, мужики родные! Из-под виселицы царской приходится мне к вам писать и, видимо, в последний раз. Горько покинуть землю родную и тебя, мой народ. Грудь застонет, заноет сердце, но не жаль погибнуть за правду твою. Прими же, народ, искреннее мое слово предсмертное, ведь оно как бы с того света, только для добра твоего написано… Нет, братья, большего счастья на свете, если есть возможность для человека получить доступ к науке, овладеть мудростью. Только тогда он будет жить обеспеченно, только тогда он сам будет управлять судьбою своей,… ибо, обогатив наукой разум и развив чувства, с искренней любовью отнесется к народу своему. Но как день с ночью не ходят вместе, так и не идет рядом наука правдивая с неволей царской. И пока мы будем под гнетом этим, у нас ничего не будет, не будет правды, богатства и никакой науки, как скотину нас будут гонять не для добра, а на погибель нашу…»
Читая эти строки надо понимать, что обращался Калиновский к белорусским крестьянам середины XIX века, стараясь быть для них понятным. Но тем не менее призыв к потомкам с «искренней любовью относится к народу своему» для Калиновского абсолютно естественнен. Он сам так относился к своему народу и требовал того же от других. У «красных» повстанцев был даже пароль с отзывом: «Каго любіш? — Люблю Беларусь. — Так узаемна!» По нынешним временам это звучит наивно и даже как-то по-детски, но в ту эпоху подобными словами попусту не бросались. Для повстанцев понятие «любить» было синонимом готовности в любой момент пожертвовать всем, даже собственной жизнью ради предмета своей любви. И Кастусь Калиновский в этом отношении исключением не являлся, достаточно вспомнить, что вместе с ним были казнены еще 128 человек. И это не считая десятков тысяч убитых во время боевых действий, высланных в Сибирь. И все эти люди любили Беларусь, даже потеряв последнюю надежду на спасение. Мне кажется, если мы будем хотя бы иногда вспоминать о них, и не только на Дзяды, то это и будет той самой взаимностью, которой они так и не дождались при жизни.
по материалам telegraph.by |
