Кому много дано — с того много и спросится. По данным зарегистрированного в Вильнюсе Независимого института социально-экономических и политических исследований, поддержка респондентами Социального марша заметно превышала поддержку Европейского марша.

Вместе с тем с количеством участников получилось с точностью до наоборот: если под лозунгами евроинтеграции Объединенным демсилам удалось собрать порядка 5 тысяч, то той же оппозиционной коалиции в защиту социальных гарантий — в два раза меньше! При этом примерно столько же праздновали в этом году Первомай, но тогда это была акция левых партий, а не ОДС.

Зато накануне Социального марша складывалось впечатление, что именно этого мероприятия власти побаиваются больше, чем Европейского марша. И речь идет не только о "раздаче слонов", хотя пенсию-таки увеличили, но и о комплексной информационной работе, в ходе которой все государственные телеканалы и газеты ежедневно подробно рассказывали о заботе государства и особенно его главы о том, чтобы соблюдались социальные гарантии граждан.

Европейский марш, очевидно, был нацелен в первую очередь на молодежь, которой есть смысл бороться за свое европейское будущее. Ключевой группой Социального марша должны были стать люди постарше, которые недовольны своим теперешним социальным положением и боятся его ухудшения в будущем. Однако организаторы обоих мероприятий запланировали их в одном и том же формате, хотя молодым в уличных акциях больше хочется действия, драйва, экстрима, в то время как "старичкам" нужно было выговориться на митинге и получить подтверждение, что думающих так, как они, — много, что это не единичные отщепенцы, как дело представляет государственная пропагандистская машина.

В итоге на обоих маршах молодежь практически игнорировала митинги, устраивая себе прогулки по городу под оппозиционными лозунгами. А пожилые люди, дошедшие пешком до парка Дружбы народов, пережидали непривычную для них рок-музыку и старались рассказать друг другу, как трудно стало жить при таких высоких ценах.

Политикам, по идее, сам Бог велел направить этот протестный потенциал в нужное русло. И если Европейский марш был не "против", а "за", то Социальный марш завершался принятием петиции к властям (см. "БР" № 42/2007), среди требований которой значились срочный созыв "общественного совета по рассмотрению экономического курса и социальной политики с участием представителей власти, оппозиционных партий, независимых профсоюзов и общественных организаций" и отчет депутатов Палаты представителей, которые еще весной проголосовали за отмену социальных гарантий.

Если бы Социальный марш смог убедить власти пойти на такой шаг, то политическая инициатива перешла бы в руки оппозиции, что немаловажно накануне проведения очередных выборов в Палату представителей. Но этого не случилось — лишь выпустили пар, отработали мероприятие "в запланированном формате". Кстати, одним из результатов Европейского марша должно было стать освобождение политзаключенных, но акция пока ни на гран не приблизила их к свободе.

Вместе с тем Европейский марш озадачил власти — оппозиция все же смогла вывести на улицы такое количество сторонников, которое было невозможно проигнорировать (хотя и меньше, чем обещали). Причем Объединенные демсилы сделали это под абстрактными для обывателя европейскими лозунгами. Что же можно было ожидать от Социального марша?

В Бога, не слышащего молитв, перестают верить. Поэтому Объединенные демсилы при проведении Социального марша могли использовать институт обращения граждан, который власть, даже авторитарная, не может просто так игнорировать. Речь идет не о петиции — чаще всего абстрактной и потому бессмысленной для бюрократической государственной машины, а о персональных обращениях, направленных организованным потоком.

Сразу после Европейского марша А. Лукашенко подписал Указ № 498 "О дополнительных мерах по работе с обращениями граждан и юридических лиц", которым предусматривается, что независимо от того, в какой государственный орган или иную организацию поступили обращения, они подлежат рассмотрению в соответствии с компетенцией в местных исполнительных и распорядительных органах, иных организациях на местах. То есть больше писать в Администрацию президента не нужно — обращение автоматически перенаправят на самый нижний уровень президентской "вертикали", а Администрация даже не будет контролировать рассмотрение жалобы.

Вне зависимости от реальной цели авторов указа этот нормативный акт лишил возможности создавать поток персональных обращений в высшие государственные органы, а в "низах" ручейки и струйки обращений не создадут революционной ситуации.

Между тем еще в мае Совет министров внес на рассмотрение президенту проект указа "О некоторых мерах государственной поддержки населения" — взамен отменяемым с 1 января льготам. Накануне Социального марша сообщалось, что "вот-вот" состоится совещание по концепции этого указа. Но, видно, итоги марша убедили власть предержащих, что с указом пока можно не спешить. Социальный марш оказался не страшнее Первомая, в который белорусские трудящиеся отдыхают, а не массово требуют отмены контрактной системы и прочих эксплуататорских новаций нашего социально ориентированного государства.

"Белорусы и рынок"